Парадная площадь

В Петербурге вновь открылся цирк

Ирина Селезнёва-Редер

Цирк открылся в конце прошлого года, 15 декабря, и предстал перед зрителем совершенно обновленным. Обновленным потому, что оказался полностью реконструирован и заново оснащен. Обновленным и потому, что никто из живущих ныне петербуржцев никогда не видел, каким был этот цирк в пору основания и становления в конце XIX века. Нынешнему зрителю в новинку торжественное фойе с кариатидами, роспись по барьерам, золоченые ливреи камердинеров, оркестр, перемещенный за форганг, очертания лож вокруг барьера и просторные Царские ложи. На открытии в креслах — дамы в вечерних платьях, кавалеры в костюмах и при галстуках. Сезон открывает волшебная пантомима «Золушка», знакомая и совершенно другая, искрометная, но вовсе не детская. В цирке другой зал, другой зритель, другие представления. И у цирка другое имя: имя Чинизелли, когда-то совершенно легендарное, но после — незаслуженно забытое.

Происходящие в цирке на Фонтанке изменения возвращают нас к традиции. Это цирковая традиция, в основе которой — стремление показать петербургскому зрителю только самое лучшее, что есть в мире цирка в России и за ее пределами. Семейство Чинизелли успешно справлялось с этой задачей почти 50 лет, с 1871 по 1919 год, и если бы не революция, успешно справилось бы с ней и далее.

До появления Чинизелли в Петербурге регулярно бывали цирковые предприятия. Самый первый стационарный цирк города располагался в том самом месте, где он находится и сегодня. В 1828 году французский подданный Жак Турниер выстроил на берегу Фонтанки первое здание, предназначенное для конных представлений. Этот цирк приезжие артисты использовали до 1842 года, а затем, когда его за ветхостью снесли, возводили собственные строения. Однако выступления частных трупп имели скорее гастрольный характер и продолжались лишь пару сезонов. Они пользовались порой небывалым успехом, и в 1848 году Дирекция императорских театров даже решилась перевести цирковые представления на казенный счет. Для Императорской цирковой труппы построили небывалое по тем временам для Петербурга огромное, оборудованное сценой и ареной каменное здание. Однако казенный характер зрелищ, не предполагавший конкуренции, быстро лишился привлекательности. Театр-цирк закрылся в 1854 году, а несколько лет спустя здесь открылся Мариинский театр.

То обстоятельство, что Петербург спустя почти 20 лет и вплоть до революции стал оплотом семейства Чинизелли, — результат стечения множества случайностей. Основатель династии Гаэтано Чинизелли познакомился с петербургским зрителем еще будучи наездником. В сезон 1846/1847 года он вместе с женой и старшим сыном Андреа побывал в российской столице в составе труппы Александра Гверры. Однако осенью 1847 года, после основания собственного предприятия, он не спешил отправиться в Россию, предпочитая выступать в Германии и Италии.

Вероятно, он так и гастролировал бы по Европе, если бы не родственные связи. Шурин Чинизелли, глава успешного циркового дела Карл Магнус Гинне, обычно гастролировавший по Скандинавии и Восточной Европе, в конце 60-х годов все чаще появлялся в России. В 1867 году он, уже имевший к этому времени свой цирк в Москве, вторично оказался в Петербурге и, осознавая потенциал столичного зрителя, принялся строить собственное деревянное здание на Манежной площади. Но работать на два крупных города с одной труппой оказалось сложно, и Гинне вызвал на помощь Чинизелли. Осенью 1871 года труппа Чинизелли начала выступления в цирке на Манежной площади, а не любивший сидеть на месте Гинне отправился гастролировать по Скандинавии. За здания в Петербурге и Москве Чинизелли выплатил родственнику совершенно символические суммы.

В Петербурге перед Чинизелли открылась большая перспектива: его старшей дочери Эмме благоволил сам император. Что решительным образом сказалось на условиях, под которые Гаэтано получил в пользование участок для создания каменного цирка. Арендная плата составила 1500 рублей в год — эта сумма при аншлаге вполне могла равняться сбору с одного представления.

Безусловно, Гаэтано Чинизелли вложил в петербургский стационар все свои сбережения. Однако в результате он оказался в числе очень немногих цирковых директоров Европы, имевших собственное каменное здание, выстроенное по последнему слову техники с соблюдением всех требований, необходимых для проведения самых замысловатых представлений. Мизерная арендная плата позволяла надеяться, что при умелом ведении дел предприятие станет успешным и принесет немалую прибыль. Так и оказалось: на рубеже веков Сципионе Чинизелли, младший сын Гаэтано, считался одним из главных богачей Петербурга, имел лучший в городе выезд, а его жена Люция наряжалась в самые модные туалеты, на которые заглядывалась вся российская столица. Состояния Сципионе хватило, чтобы в 1916 году, когда цирк по окончании сорокалетней аренды земельного участка был выставлен на торги, выкупить здание за баснословную сумму 40 тысяч рублей и сохранить его, таким образом, во владении семьи.