Перекресток

FOR FAMILY, или Никогда не поздно и… не рано

XXI Международный фестиваль театров кукол в Каунасе выводит на разговор без границ

В самом названии «Театр кукол», в слове «кукла» есть неистребимый оттенок детства. В кукле, кажется, хоть немного, а живет детская игрушка. В глазах взрослых она делает куклу наивной «навсегда», немного лукавой, но все-таки — простой. Репутация «детскости» с точки зрения современных профессионалов вносит в жизнь театра кукол оттенок некоторой дискриминации. Пусть давно известно о древнейших ритуальных корнях кукольного театра, пусть он давно завоевал право на Шекспира и Брехта, пусть ему неизменно удается эффектное новаторство, пусть «взрослый» драматический театр так и норовит позаимствовать что-нибудь из «кукольного» арсенала… А вот поди ж ты: большой зритель все никак не привыкнет искать повод для похода в тот же театр, где разместились разнообразные и знакомые «мыцыки с кыцыками», «колобки» да «красные шапочки».

Конечно, неверно утверждать, будто детский кукольный театр желает стать взрослым и иначе себя не мыслит. Да нет же… Среди спектаклей, адресованных публике «до 16», появлялось немало настоящих шедевров. Вот только отношение к ним установилось особое. Мол, это отдельные случаи и они не обязывают воспринимать весь театр кукол всерьез.

Великий трубач

Проблема «театр и зритель» рядом с куклой оказывается проблемой и очень простой, и очень сложной. Принципиальный вопрос, что такое искусство и зачем оно людям, тут звучит до неловкости прямо.

В самом деле, нужен ли детям настоящий театр и почему взрослые все играют и играют в эти странные игры — с куклами?

В 1970-х годах первым европейским театром, рискнувшим делать спектакли для публики «2+», стал стокгольмский «Титтул» (в переводе на русский название более чем несерьезное: «Ку-ку»). Но своим рождением он был обязан известному авангардисту Михаэлю Мешке, который подарил актрисе Инг-Мари Тирен идею обратиться к малышовой аудитории. Оказалось, что обращение к детям не только не лишает спектакль высокого смысла, но и стимулирует какой-то важнейший художественный эксперимент, заново ставит вопрос о самой театральной сути!

Однако вплоть до сегодняшнего дня «детским спектаклям» сложнее добиться внимания прессы и в конкурентной борьбе с взрослыми они заведомо проигрывают. Поэтому фестивали театров кукол — это прежде всего желание привлечь широкую публику и утвердиться в кругу специалистов, снова доказать, что никакой возрастной ценз не помеха ни свободе воображения, ни артистическому мастерству, ни… зрительскому удовольствию.

***

В Каунасском театре кукол, имеющем в прошлом вполне громкую реформаторскую репутацию (связанную с работами С. Раткявичюса и В. Мазураса 1960-1970-х годов) и отметившем два года назад 55-летие, не стесняются признать: «Кормят нас именно детские спектакли. Мы видим в них нашу культурную миссию и радуемся тому, что нас признает и любит наш главный зритель — маленький».

Эти слова Сигитаса Клибавичюса — директора Каунасского кукольного и автора фестивальной программы, представленной с 29 мая по 2 июня 2015 года, выражают вроде бы умеренно-традиционалистскую позицию. Но на практике XXI Международный фестиваль театров кукол в Каунасе продемонстрировал самые прогрессивные взгляды организаторов. Спектакли, адресованные детям, здесь оказались не чуждыми художественному эксперименту, которому можно только радостно позавидовать.

Турлютуту

Фестиваль открылся спектаклем «Кузнечик Зигмас в битве при Грюнвальде» режиссера и драматурга Агне Сунклодайте. Обитающий на чердаке театра (место действия обозначено декорацией, действительно напоминающей о балочных конструкциях, на которых держатся крыши и сказочных чердаков, и настоящих старинных замков) кукольных дел мастер предлагает зрителям собственную (разумеется, правдивейшую!) версию одного из славных для истории Литвы (да и России тоже) событий — Грюнвальдской битвы, произошедшей в 1410 году. Оказывается, победе над тевтонскими рыцарями помогли кузнечик Зигмас и его многочисленные зеленые собратья. История не сохранила сведений об их подвиге, потому что высокомерный князь Витаутас Великий приписал все заслуги исключительно себе, но рассказчик все же надеется, что дружба людей и животных когда-нибудь возобновится и позволит им вместе совершать настоящие чудеса.

В спектакле задействованы тантамарески (особы княжеских кровей) и планшетные куклы (кузнечики), используется видеопроекция (зритель следит за битвой на экране-заднике, сопровождаемой текстом в спортивно-комментаторской манере), живой план (от автора-кукольника), интерактивное общение со зрительным залом. Заметно ироничное повествование сопровождает столь же ироничный визуальный ряд: например, волны озера, над которым высится знаменитый величественный княжеский замок, изображают с помощью двуручных пил; сам князь-тантамареска является на вызов магистра крестоносцев в ночной рубашке, из-под которой торчат босые ступни актера; в качестве победного фейерверка над сценой взлетают белые стружки и т. д. В спектакле важное место занимает музыка композитора Дейвидаса Гнедиса (а каунасские актеры очень музыкальны и прекрасно поют).

Короткие истории без слов

А вот история, рассказанная в «Литовской сказке о трех сестрах» (драматург, режиссер, сценограф и исполнитель — Линас Зубе из Клайпеды), скомпилированная из фольклорных мотивов «сторителлинг» (аналогичный русский сюжет — «Сказка о наливном яблочке и серебряном блюдечке»), была преподнесена от лица мастерового в архаичном темном одеянии, скрепленном латунной фибулой (тип ренессансного ремесленника-художника, демиурга своеобразной рукотворной космогонии). Этот сдержанно харизматичный персонаж перемещает по верстаку выпиленные из некрашеной фанеры фигурки людей и животных, по конструкции похожие на игрушки-«дергунчики». За его спиной на фоне темно-коричневого задника возвышаются деревянные рычаги и рукоятки какой-то невиданной машины, и когда рассказчик приводит их в движение, вместе с ними поворачиваются большие фанерные круги, на которых чистыми яркими красками изображены те самые горы, реки, леса и моря, которые можно увидеть на волшебном блюдечке…

«Турлютуту» из словенского города Любляна — еще один моноспектакль программы (копродукция Словении и Франции), только его авторы обошлись без «теллинга», т. е. минимальным количеством слов. Адресованный зрителю «2+» сюжет развивается игровыми визуальными средствами. Вся история о приключениях фантастического существа с маленькой короной на голове, убежавшего со страниц детской книжки известного французского писателя и иллюстратора Эрве Тюля, умещается в небольшом чемоданчике, из которого появляется разнообразный реквизит. Тут представился случай убедиться: специфика восприятия самых юных зрителей — все-таки не миф, и для работы с ними требуется настоящее мастерство. В незатейливой 35-минутной истории со счастливым концом находится время и место и для крошечного урока простейшей арифметики, и для того, чтобы каждый в зале смог послушать стук собственного сердца, и для других игровых моментов, будящих фантазию и поднимающих настроение.