Перекресток

Идея документа: о природе документального театра в Петербурге

Яна Постовалова

«Другой город». Фото из архива Popup театра

Первый документальный театр в России — ТЕАТР.DOC — возник в 2002 году. И не в Петербурге, а в Москве. До сих пор этот проект, работающий с самыми разными — современными, историческими, юридическими, социальными — документами, является «негосударственным, некоммерческим, независимым, коллективным проектом», в котором «многие работы выполняются волонтерами, на добровольной основе» [1]. То есть существует исключительно благодаря Елене Греминой — драматургу, сценаристу, а главное — руководителю ТЕАТР.DOC. Никакой помощи со стороны государства нет. Наоборот. За последний год театр несколько раз вынужден был сменить место дислокации: обыски, бумажная волокита, как следствие — постоянная угроза закрытия не позволяют коллективу функционировать свободно. Тем не менее команда как-то приноровилась: регулярно выходят премьеры, организуются продолжительные гастроли, в том числе в Петербург. Осенью 2015 года их можно было увидеть на сцене Pop-up театра, в июле 2016-го — в «Летнем театре».

«Колино сочинение». Фото Антона Иванова

Помимо ТЕАТР.DOC в столице театром документа занимается и театр «Практика» [2], созданный по инициативе и при поддержке правительства Москвы в 2005 году. Его первым руководителем был Эдуард Бояков, которого в 2013 году сменил Иван Вырыпаев, покинувший пост в конце сезона. В отличие от ТЕАТР.DOC, работа с документом не стала для «Практики» профилирующей, основной акцент — открытие новых имен в современной драматургии. Однако у «Практики» есть несколько проектов, построенных на принципах именно документального театра. Таков, например, «Человек.doc», знакомящий зрителей с персонажами и наиболее влиятельными людьми в области современного искусства. В свое время героями проекта становились драматург Александр Гельман, китаевед Бронислав Виногродский, режиссер и сценарист Ольга Дарфи, композитор Владимир Мартынов, рэпер Смоки Мо, дизайнер Артемий Лебедев, концептуалист и перформер Олег Кулик. Социальный аспект здесь сведен к минимуму, как, впрочем, и в постановках «Это тоже я. Вербатим» Дмитрия Брусникина и Юрия Квятковского, а также «Black&Simpson» Казимира Лиске. Хотя первый опус — рассказы, основанные на наблюдениях артистов курса Брусникина, которые те собирали на улицах и вокзалах, в клубах и институтах, а второй — реальная история переписки убийцы девочки с ее отцом, о которой Лиске узнал в Нью-Йорке, на первый план выходит человек с его душевными переживаниями. Среда, а главное — ее оценка, остается за скобками.

«Колино сочинение». Фото Антона Иванова

В Петербурге стационарного — государственного или, напротив, лишенного поддержки властей — театра документа нет. Создаются лишь отдельные проекты, как правило, имеющие остросоциальный и терапевтический характер. Проекты, инициированные при поддержке как малых, так и больших театров: «Антитела» Михаила Патласова в «Балтийском доме», «Шум» того же Патласова на Новой сцене Александринского театра, «Remote Петербург» Rimini Protokoll и «Язык птиц» Бориса Павловича в БДТ имени Г. А. Товстоногова, «Колино сочинение» Яны Туминой на сцене крохотного театра «Кукольный формат».

«Колино сочинение». Фото Антона Иванова

Последние два опыта — попытки соединить документальный театр и театр инклюзивный. В работе Бориса Павловича принимают участие воспитанники центра «Антон тут рядом» — ребята с расстройствами аутического спектра и синдромом Дауна. «Колино сочинение» Туминой, подготовка к которому велась несколько лет, базируется на книге «Мой сын — даун» Сергея Голышева, отца Коли, и рассказывается в куклах. Но если «Колино сочинение» с помощью художественных образов, возникающих из игры с предметом, из фрагментарного, намеренно лишенного целостности пространства, наглядно демонстрирует зрителям специфику восприятия мира особыми детьми, то «Язык птиц» — реальная попытка социализации и адаптации не столько зрителей, сколько выходящих на сцену ребят.

Однако дальше всех от театра и навстречу жизни шагнул Михаил Патласов в проекте «Неприкасаемые». Спектакль о бездомных с участием самих бездомных пользуется неслыханной популярностью: попасть на него невозможно — места выкупаются в кратчайшие сроки. Он пользуется успехом не только у публики, но и у критиков, неизменно присутствуя в топе пяти спектаклей по версии редакторов «Петербургского театрального журнала». Проходят «Неприкасаемые» принципиально не в здании театра — на новых, неосвоенных площадках: в Анненкирхе, Музее музыки, во дворе Феодоровского собора.

Работа действительно любопытная, интересная не только местом проведения, но и наличием самых разных способов работы с документом. Здесь — запись и воспроизведение видео, зафиксировавшего процесс общения профессиональных актеров с бездомными на улицах и во дворах Петербурга; рассказы со сцены самих лишенных крова участников; открытое интервью актера и режиссера Бориса Павловича с решившим покинуть комнату в коммуналке и уйти ночевать в парк человеком, с последующим обязательным модерированием и проигрыванием вариантов его возвращения домой, когда любой зритель может дать совет, помочь конкретному человеку, которого видит здесь и сейчас; откровенно выстроенная роль по всем законам психологического театра — Яша в исполнении Ольги Белинской и появление самого Яши Яблочкина, снимающего монолог актрисы на айпад.