Триумфальная арка

Андрей Могучий — об истории, интуиции и современном театре

Интервью с художественным руководителем Большого драматического театра имени Г. А. Товстоногова Андреем Могучим

Беседовал Александр Платунов

Фото Станислава Левшина

— Андрей! Прежде чем говорить о новом сезоне, хотелось бы подвести некоторые итоги, тем более что ситуация тому способствует: завершение первого контракта, бурные дискуссии и даже борьба за (и против) его продление и прочее… Оценивая прошлый сезон и, может быть, весь период твоего существования в БДТ, как тебе кажется, что из планов реализовать удалось, а что пока не получилось?

— Сразу хочу сказать: поскольку все тогда, уже больше трех лет назад (при назначении художественным руководителем БДТ. — А. П.), произошло достаточно внезапно и жизнь моя изменилась круто буквально за неделю, у меня не было и не могло быть на тот момент какой-то перспективной стратегии и конкретных планов строительства художественной программы театра. Такое количество неожиданностей, неведомых до тех пор проблем свалилось — это был какой-то обвал.

Я много советовался с коллегами, руководителями больших театров — пытался разузнать, как это все устроено-то на самом деле и как с этим справляться. Даже странно: я уже давно вроде бы имплантировался в «систему» — сначала «Балтийский дом», потом Александринка, но, оказывается, толком не представлял, как «система» работает. До такой степени Шуб и Фокин закрывали меня от реальности, давали возможность делать свое дело, не вникая в сложности устройства этой машины под названием ФГУК (Федеральное государственное учреждение культуры. — А. П.). А работает она — «система», — как выяснилось, в довольно жесткой манере.

«Человек». Фото Станислава Левшина

Помню, как Марк Захаров, поздравляя меня, спросил: «Что же тебе пожелать, Андрей?..» И после долгой паузы продолжил: «Пожалуй, интуиции». Сейчас понимаю, что это был, наверное, самый правильный совет. Только спустя время можно осознать, что за эти три года произошло, но интуиция должна была работать на 200%… Интуитивность предполагает некую экстремальность — часто я в самый последний момент принимал неожиданные решения, мог отменить уже назначенную премьеру, поменять название планируемой постановки, если этого требовали сложившийся контекст, жизненная ситуация. А контекст менялся так быстро, что было не до дискуссий и прогнозов — нужны были поступки. Когда тебя преследует тигр и надо перепрыгнуть девятиметровую яму, то рассуждать не приходится — прыгай, и все. Вот так мы и существовали эти три года.

Ты спросил про итоги. Главный итог — это, конечно, полные залы. О театре вновь заговорили. Мы выпустили 17 премьер на трех сценах, провели десяток режиссерских лабораторий, создали стажерскую группу. Возникла логика художественной стратегии. Об этом много писали после фестиваля «Золотая Маска»-2016, на котором театр был представлен тремя спектаклями большой формы в 15 номинациях — «Человек», «ZHOLDAK DREAMS: похитители чувств» и «Пьяные». В итоге две «Маски» у «Пьяных» — за актерский ансамбль и режиссуру.

«Человек». Фото Станислава Левшина

В БДТ пришло новое поколение сильных молодых артистов, театр помолодел. Очень важно, что «старики» (среднее поколение), вначале скептически относившиеся к появлению стажерской группы, в процессе работы приняли молодежь, и не просто приняли, но многому их научили, поддержали. Ты же понимаешь, что такое впервые выйти на сцену БДТ. Это непросто совсем. Это такой экзамен, который не каждый выдержит. Театр принял молодежь, которая наравне с мастерами вышла на большую сцену. Театр стал меняться, энергия молодости соединилась с опытом наилучшим образом. Настроение стало меняться в лучшую сторону. Я почувствовал этот перелом, понял, что большинство хочет работать, идти дальше, хочет обновления. Сегодняшний БДТ — это единая сплоченная команда, состоящая из артистов всех поколений.

Сыграло роль, конечно, и то, что с большей частью коллектива я успел поработать и найти общий язык, а главный и на самом деле единственный критерий совместимости — это, конечно, контакт на профессиональном поле, где разговаривать гораздо интереснее, чем на поле сплетен, доносов и прочих мерзостей.

«Человек». Фото Станислава Левшина

— Что за эти три года все-таки не получилось?

— Не получилось?.. Может, оно и к лучшему, что не все получилось. Не знаю… Отчасти хотелось десакрализировать театральное пространство, открыть его для горожан, чтобы любой человек — взрослый, ребенок — привыкал находиться в театре всегда, не ощущал себя чужим.

Я предполагал, что в БДТ появится пространство открытого доступа. Там, где Греческий зал и ресторан, где могли бы проходить выставки, мастер-классы, семинары. Хотелось, чтобы жизнь в театре не прекращалась, чтобы ресторан мог работать в разных режимах, не закрывался после спектакля, чтобы зрители могли остаться, обсудить увиденное, возможно — с актерами, режиссерами. Ну, в общем, сделать так, как это давным-давно существует во многих европейских театрах.

«Человек». Фото Станислава Левшина

— То есть открыть театр не только для зрителей?

— Да-да. Когда мы это придумывали три года назад, возникало очень много идей. И тогда родилась формула «просветительская зона», и отсюда пошли просветительские темы и программы, потому что мы действительно понимали, и сейчас понимаем, что на самом деле это необходимо нам всем — по обе стороны занавеса: и людям, которые делают спектакли, и тем, кто приходит в театр.

За прошедшие пару десятков лет уровень запроса на подлинность, на художественность в театре, да и не только в театре, значительно снизился. За это мы, конечно, должны «благодарить» самих себя.

С одной стороны, сериалы и антреприза сильно испортили вкусы, включили процесс массового отупления, снизили уровень зрительского восприятия, уровень актерского и режиссерского профессионализма. С другой стороны, авангард 90-х, при всей позитивности его влияния на развитие отечественной художественной культуры, отрицая ценности традиционной культуры (давай для удобства пользоваться терминологией Владимира Паперного, т. е. отрицая, разрушая ценности «Культуры два»), которой свойственны консервация, ограничения, рамки, оглядывание назад, отторжение нового (как вредоносного), стагнация, восприятие �