Парадная площадь

Звезда актрисы и питерское небо

Евгения Тропп

Екатерина Унтилова. 25 лет в Санкт-Петербурге (Молодежный театр на Фонтанке)

«Гроза»

Затруднюсь назвать другую актрису, чей дебют на петербургской сцене запомнился бы столь крепко. Редко так бывает, что вдруг, словно из ниоткуда, возникает талант. Обычно мы следим за первыми шагами, за ученическими работами, потом — за ранними успехами… Конечно, иной раз приезжает и обосновывается в городе уже сложившийся актер, но его известность, как правило, опережает его появление.

В случае с Екатериной Унтиловой все было не так. Не долетали тогда до широкой общественности вести из Вильнюсского театра русской драмы, где актриса пять лет успешно проработала после окончания Киевского театрального института. Роли там у нее были большие, серьезные — Унтилова сыграла, например, в спектакле Романа Виктюка булгаковскую Маргариту; а самым первым ее сценическим созданием была Инкен (знаменитую пьесу Гауптмана «Перед заходом солнца» поставил Владимир Туманов). Но в те смутные и тревожные времена распада империи люди в большинстве своем были заняты совсем не театральными новостями, и переезд Унтиловой в наш город попросту не был замечен. Тем более потрясла премьера «Грозы» Молодежного театра на Фонтанке. В Петербурге вдруг, внезапно возникла актриса, от которой глаз не оторвать. Екатерина Унтилова была молода, а выглядела и вовсе ошеломляюще юной, но было ясно: перед нами, во-первых, ни на кого не похожая индивидуальность, а во-вторых, уже мастер.

Спектакль, поставленный Семеном Спиваком, казался открытым, простодушным, улыбчивым, но в нем скрывалась влекущая и тревожная тайна. Екатерина Унтилова — Катя Кабанова — бесстрашно сыграла сложнейшую роль, а режиссер ни в чем не облегчил ее задачи, ничего в роли не выпрямил, не осовременил. Катерина искренностью вызывала симпатию и доверие, но какая-то странность, спрятанная в ней, предостерегала от однозначного толкования.

«Дни Турбиных»

Катя вместе с мужем и свекровью появлялась на площадке в распахнутом светло-голубом пространстве. Высокая, тонкая, веселая. Никакой томности, трагического излома бровей. Говорила живо, бойко, бурно помогая себе жестами — то всплеснет руками, то разведет их в стороны, то прижмет к груди, то сцепит за головой. Значение слов порой ускользало в скороговорке, да и вообще, в спектакле источником смысла были не слова — интонация. Неожиданные «запинки» прерывали речевой поток. Катерина замолкала в недоумении, с тревогой прислушиваясь к себе, к чему-то растущему в ней и пугающему. Как Снегурочка, в финале она таяла от любви, исчезала, пропадала…

Впечатана в память фотография из спектакля: тонкая фигура Катерины с поднятыми руками-крыльями. Кажется, что все в ней улетает прочь от земли — и руки, и взвившийся в воздух платок, и взгляд сияющих глаз. Да, Унтилова на сцене умела излучать счастье! Мы все знаем, что счастье длится мгновенье, поэтому всегда такой невероятно счастливый свет в глазах возникает на краю трагических обрывов.

Какой лучезарной была ее нежная смешливая Зина в любимом спектакле конца 90-х годов — «Тане-Тане» (Владимир Туманов поставил пьесу Оли Мухиной на Малой сцене Театра на Васильевском, и ее ждала долгая сценическая жизнь). Белая летняя панамка, платье с фольклорным орнаментом, сшитое как будто из двух платков, хлопотливость и робость, улыбка и грусть — все было мило и забавно в подруге главного героя, чудака Охлобыстина (Валерий Кухарешин — один из самых тонких, чутких партнеров Унтиловой). Упоение летней, жаркой и даже душной атмосферой всеобщей любви и одновременно упоение актерским ансамблем, в котором каждый был удивительно настроен на общий тон спектакля, — вот чем запомнилась «Таня-Таня». Зина Унтиловой незаметно, без курсивов, но отчетливо проходила путь от радостной возможности любви к ее внезапной глупой утрате, когда счастье вдруг угасало на ее лице и сменялось удивлением от бесцветности, пустоты жизни. Умная актерская работа, изящная и легкая, в ней стилистическая выделка была такой филигранной, что могла показаться незаметной. Словно эта милая кокетливая блондиночка, «пританцовывающая» ладошками в такт песне Челентано, не благодаря сложному ритмическому и интонационному рисунку явилась на сцене, а соткалась из воздуха и солнечных бликов…

«Двенадцатая ночь»

В ту же пору Туманов поставил еще один спектакль, оказавшийся долгожителем, — развеселую «Двенадцатую ночь» в Молодежном, которая шла полтора десятка лет. У Унтиловой там была исключительно мажорная, без каких-либо минорных обертонов, роль герцогини Оливии. Больше таких чисто комедийных работ в ее репертуаре нет, а жаль: юмор у этой актрисы, безусловно, природный. Она умеет быть смешной, ее сценическая шутливость всегда непосредственна, симпатична, при этом начисто лишена вульгарности. В палитре Унтиловой вообще нет чересчур ярких, жирных красок — ее ролям свойственны прозрачность тона и тонкость прорисовки.

Юмор вкрапляется в серьезные драматические характеры, которые создала актриса в спектаклях Семена Спивака «Дни Турбиных» и «Три сестры».

Булгаковская пьеса, поставленная в 2000 году, шла на сцене Молодежного 15 лет, и все эти годы Унтилова была «Еленой ясной» — хозяйкой дома на Андреевском спуске. Может быть, детство и юность, проведенные на Украине, годы учебы в Киеве оказали влияние на эту работу — таким естественным, живым было существование актрисы. Ее Елена Васильевна Турбина казалась родной, домашней, мягкой, очень женственной. Она так очаровательно бранила Шервинского (Евгений Дятлов) за хвастовство и вранье, так искренне сама над собой смеялась (и за что я влюбилась в этого бахвала?), так легкомысленно (а может быть, с отчаянной бесшабашностью) готова была целоваться с настырным поклонником, что даже становилось боязно: как вытянет актриса третий акт пьесы Булгакова, гибель брата, горе, судьбу?.. Но Унтилова в совершенстве владеет умением выстраивать непрерывную линию роли. Если вначале Елена только предчувствует беду, о чем свидетельствуют внезапные погружения в себя, замирающий взгляд, набегающая на лицо тень, то в финальной части спектакля перед нами женщина, в которой уже навсегда поселилась боль. У всех, кто вспоминает об этом спектакле, звучит в голове ее вскрик «Алешу убили!» — тонкий, резкий, невыносимо резанувший… Сильно, со значительной простотой сыгранная трагическая сцена.

«Дом Бернарды Альбы»

Ольга Прозорова, старшая из чеховских трех сестер, в исполнении Унтиловой и сегодня в репертуаре актрисы (спектакль, появившийся на свет в 2005 году, довольно долго обретал внутреннюю гармонию, «настаивался», чтобы зажить и зазвучать в полную силу). Актриса ведет свою партию внятно, но исподволь — две другие сестры решены более броско, а Ольга, несмотря на старшинство, немного в тени. Легкий намек, мягкий штрих, точная деталь — вот средства Унтиловой в этой роли. Уже немолодая одинокая учительница женской гимназии, чут�