Парадная площадь

Русский мир, который нам нужен

Александр Платунов

О XVIII МЕЖДУНАРОДНОМ ФЕСТИВАЛЕ «ВСТРЕЧИ В РОССИИ»

В Санкт-Петербурге уже восемнадцатый раз прошел Международный фестиваль «Встречи в России». В отличие от многих фестивальных проектов, цель которых не всегда в состоянии изложить и сами организаторы, у «Встреч» есть четкий посыл: ежегодно собирать русскоязычные театры ближнего и дальнего зарубежья, способствовать их развитию, поддерживать русскую театральную культуру за пределами России.

Фойе «Балтийского дома»

Несмотря на обязательный в такого рода мероприятиях официоз, фестиваль с годами стал похож на встречу дальних родственников — кто-то побогаче и поуверенней, кто-то скромен и стеснителен, но в принципе все из одного семейства. А потому и спектакли здесь воспринимаются «с пониманием»… Можно, конечно, не брать в расчет обстоятельства места и времени и оценивать все по гамбургскому счету. Но, боюсь, тогда кроме критического самодовольства мы ничего не увидим и не услышим. Потому что порой именно в пространственно-временном контексте заключаются суть и масштаб того или иного явления. Сравнивать качество русских театров без учета ситуации, в которой они находятся, по меньшей мере не умно… Куда интересней увидеть в театре приобщенность к тем или иным тенденциям современной сцены, ощутить влияние национальных театральных школ, понять актуальность. Да и в смысле театрального качества, художественного интереса в фестивальном репертуаре было что посмотреть.

Сам фестиваль уложился в этом году в пять дней. Не знаю, случайно ли при этом он открылся спектаклем с соответствующим названием — «Пять вечеров». Эту пьесу ленинградского драматурга Александра Володина в Русском театре Эстонии поставил Александр Кладько — один из любимых учеников Григория Козлова, работающий ныне главрежем в Псковском театре драмы имени А. С. Пушкина (при виртуально-заочном художественном руководстве этим театром самого Григория Михайловича). Козлов упомянут здесь вовсе не случайно: именно от него идет заметная в его учениках тяга к хорошей литературе, к отточенным диалогам, к внятным характерам. Все это есть в знаменитой пьесе Володина, которая с течением времени не устаревает, а только лучше становится. Бытовые подробности тускнеют, меньше прочитываются (особенно молодой аудиторией), зато ее ментальная достоверность, отлично выстроенная фабула, четкая расстановка персонажей, лиричность, чуть грустноватый юмор дорогого стоят на фоне полупрофессиональных «режиссерских» текстов, заполонивших современную сцену.

Выступление депутата Госдумы РФ Елены Драпеко

Главным героем таллинского спектакля стал Ильин в исполнении Александра Ивашкевича. Ильин живет по-володински — очень естественно, негромко, но предельно внятно. Высокий, немногословный, скупой в жестах Ильин — Ивашкевич мало похож на водилу из Заполярья, но зато в нем сполна просматривается тип «лишнего человека» советской эпохи. Он из тех, кто пишет стихи в кочегарке или повесть о своих жизненных мытарствах в перерывах между командировками. В нем, в его нестриженности, неспортивности, внешней рассеянности и внутренней сосредоточенности, безусловно, ощущается дух времени. Как ни странно, но самой близкой к нему становится Катя в исполнении Татьяны Егорушкиной (отличная работа молодой актрисы!). В Кате есть внутренняя собранность и сила, может быть, поэтому ей по-женски больше интересен Ильин, а не «тетушкин сыночек» Слава. Уж не знаю, насколько это предусматривалось в режиссерском замысле, но в спектакле прозвучало именно так. И остальные актеры добротно работают, но володинские ноты в эту историю вносят именно Ильин и Катя.

В дни фестиваля в «Балтийском доме» открылась памятная доска Г. А. Товстоногов

«Балладу о Манкурте» Национального русского театра имени Чингиза Айтматова (Бишкек) нам, видевшим легендарные спектакли Някрошюса и Малышицкого, воспринимать «на чистом глазу» нелегко. Барзу Абдураззаков, режиссер с именем, на «Встречах в России» показывает свои спектакли не первый раз. Взяв из айтматовской эпической повести «И больше века длится день» только фрагмент, он построил действие на обрывках диалогов и восклицаниях, тем самым литературной основательности противопоставляя схематичность и недосказанность. Спектакль выглядит по-европейски раскованным, но боюсь, что для зрителей, которые Айтматова не читали (а таких, по моему разумению, в зале было большинство), многое так и осталось непонятным. Однако критики (Айтматова, вероятно, читавшие) признали «Балладу о Манкурте». И главная награда фестиваля — Премию имени Кирилла Лаврова — вручена была киргизскому театру.

Грузинского «Ревизора» ждали с особым нетерпением. Во-первых, мы, конечно, помним, что в Тбилисском академическом русском драматическом театре имени А. С. Грибоедова работал Товстоногов — тут уж родственные чувства не скрыть. Во-вторых, у самого театра репутация одного из самых стабильных русскоязычных коллективов зарубежья. В-третьих, «Ревизор» на русской сцене приобрел уже статус «надпьесы», то есть произведения, на котором решаются какие-то принципиальные вопросы искусства и жизни.

«Баллада о Манкурте». Русский театр им. Чингиза Айтматова

В тбилисском спектакле самая заметная фигура — Хлестаков Аполлона Кублашвили (вот уж когда имя пришлось впору). Высокий красавец с выправкой представителя силового ведомства, он с самого начала демонстрирует сытость кота, решившего поиграться с уже попавшими в западню мышками-людишками. Он и не играет ревизора в привычном смысле слова, то есть бумажки перебрать, цифры посчитать — не для него, бухгалтерская работа ему незнакома. Он именно инкогнито из Петербурга, проверяющий не столько налоговые декларации чиновников, сколько их готовность к дальнейшим злодеяниям. Жалкие, неумные, нелепые, невежественные — как будто только что с гор спустившиеся чиновники во главе с ошалевшим от страха Городничим (Слава Натенадзе) вьются вокруг Хлестакова в бесконечных хороводных мизансценах, но и сами понимают, что обречены… Видимо, будучи приставлены к стенке, готовы кричать: «За Родину, за Хлестакова!» Спектакль Автандила Варсимашвили хоть и грешит порой цитатностью (хотя какой же грех цитировать сегодня Някрошюса, скорее это начитанность), но это очень достойная, цельная, внятная работа, играющаяся на русском языке, но очевидно связанная с грузинской театральной культурой.