Путешествие из Петербурга в Москву

«Мы существуем и живем, когда на нас смотрят»

Беседовала Юлия Савиковская

Интервью с заслуженным артистом России, актером Театра «Сатирикон» Денисом Сухановым.

— Денис, когда вы решили для себя, что станете актером?

— Я занимался в театральной студии «Товарищ» в Петропавловске-Камчатском, где жили тогда мои родители. Ее руководителем была прекрасная Татьяна Ивановна Воробьева, артистка драматического театра. Она очень поддерживала меня в моих начинаниях и стремлениях. У нас были студийные спектакли, которые занимали все наше время после школы. Татьяна Ивановна очень назидательно мне советовала пойти по этой дороге, и во всех спектаклях, которые мы играли, мне всегда находилось место, причем довольно весомое.

Она замечательно ставила спектакли, увлекала. Например, помню, был спектакль «Необыкновенный цирк», в котором мы все играли животных или дрессировщиков. Мы изучали повадки собак, дрессированных медведей, обезьян и пытались их изобразить на сцене. Это был бесконечно интересный период, я ей очень благодарен. Она меня пестовала в то время — с 5-6-го класса по 10-й. Это были пять-шесть лет жизни в театральном коллективе — интересном, насыщенном, сплоченном. Мы обожали его, у нас было понятие «дух студии», мы его берегли и лелеяли. Это происходило в обыкновенном советском ДК, но это нам не мешало сделать из него место, которое мы обожали и боготворили, как и своего художественного руководителя. Татьяне Ивановне я безумно благодарен за ее поддержку. Все, занимавшиеся в кружке, хотели стать артистами, но кому-то она умела подсказать, что это, допустим, не твое, а кого-то очень сильно направляла, и я был в их числе.

«Отелло». Фото Екатерины Цветковой

— Вы окончили Школу-студию МХАТ. Что самое главное вы вынесли оттуда, без чего не стали бы тем, кто вы сейчас? Что дают годы обучения там?

— Школа-студия — это большая глава в моей жизни. Замечательная, потрясающая, интересная. Я поступил после службы в армии, то есть уже был постарше. Мастером моего курса был Авангард Николаевич Леонтьев, которому я бесконечно благодарен, он — один из важнейших людей в моей жизни.

Со временем начинаю думать: если бы он меня не взял на свой курс, то даже не знаю, что бы со мной было и как сложилась бы моя жизнь. Потому что когда тебя не принимают, может очень сильно пострадать вера в себя. В нескольких институтах я получил отказы, он был последней надеждой. Он меня взял на свой курс, и эта встреча была судьбой — с Леонтьевым, со Школой-студией, с ее замечательными педагогами. Тогда там начинали преподавать молодые Сергей Иванович Земцов, Игорь Яковлевич Золотовицкий, работал опытнейший педагог Михаил Андреевич Лобанов. Ректором Школы-студии уже был Олег Павлович Табаков, непревзойденный лидер. Учиться там было огромной честью — здесь ничего не изменилось. То, что дала Школа-студия, невозможно переоценить, я даже не могу это описать — сколько там было почерпнуто основ мастерства, воспринято опыта у Леонтьева, Германа Ильича Энтина, у молодых Земцова и Золотовицкого. Это багаж, имеющий огромное значение всю мою жизнь.

— Какие этапы подготовки к роли обычно вы проходите? Есть ли своя методика, подход к роли?

— Всегда очень по-разному. К какой-то, которую ты не сразу чувствуешь, нужен подход, как говорится, в обход. (Смеется) Представьте круглое здание, а дверей нет. Тебе надо попасть в него, ты ищешь вход, идешь в обход и в итоге понимаешь, что надо или сделать туда подкоп, или залезать через крышу. Иногда бывает, что двери открыты и ты можешь спокойно войти, но тут тоже бывают ошибки. Спокойный, нормальный вход в роль, когда «хоп — и ты туда вплыл», когда случается попадание роли в тебя, бывает крайне редко. Это всегда связано с какими-то сложностями. Потом все зависит от режиссера — как он тебя к этому ведет. Они все разные, у каждого свой подход.

Например, благодаря Авангарду Николаевичу я попал в первый свой спектакль «Номер в гостинице города N». Был такой знаменитый спектакль тогда еще только начинающего работу Центра имени Мейерхольда. Валерий Владимирович Фокин ставил его, а Авангард Николаевич играл Чичикова. И нужен был артист на маленькую роль полового — слуги в гостинице. Фокин попросил привести кого-то из студентов, и выбор пал — благодаря большому случаю, счастью — на меня. С первого же этюда Фокин взял меня в спектакль, а ведь это было на первом курсе Школы-студии, немыслимо, фантастично. (Смеется) И все четыре года учебы я играл в этом спектакле, обожаемом мною. Мы много очень ездили, я первый раз попал за границу, само знакомство с Фокиным было значительным — в те годы он уже был огромным авторитетом и был уважаем мною бесконечно. Это накопление опыта, большой путь, даже в маленькой роли.

«Король Лир». Фото Александра Иванишина

Ну, а дальше ко всему идут свои пути-дорожки, к другим ролям пришел не сразу. Но каждая роль требует определенного подхода, никаких шаблонов и правил нет — они просто не работают. В самой кропотливой, непосредственной работе — репетициях — ты понимаешь, что то, над чем ты сейчас работаешь, не похоже на предыдущие роли.

— Как живут и уживаются в вас роли, которые вы сыграли, которые сейчас играете и которые репетируете? Не мешают ли они друг другу?

— Как говорят режиссеры, мешают. Есть очень удачные, яркие наработки, которые сидят в тебе, как зараза, и в критические моменты, когда не получается роль, начинают подсказывать какой-то удобный ход — ведут тебя. Артисты часто не замечают, что сваливаются в когда-то уже сделанное. Только режиссер может подсказать: «Денис, я тебя уже таким видел», «Денис, давай что-то поищем другое, иначе ты будешь делать то же самое, а это никому не нужно». И я понимаю, что он прав, а я сам могу этого не заметить. Только взгляд режиссера со стороны может повести тебя в правильном направлении. Я много читал в книгах о Товстоногове, выдающемся мастере работы с актерами, о том, как он их вел, как раскрывал разные грани их таланта, неведомые им самим. В этом вся загадка театра — в том, что режиссер вдруг видит в молодом артисте, с которым никогда не работал, что-то нужное в данной конкретной работе. Для этого необходимы уникальное чутье, талант и божий промысел. Режиссер находит золотой ключ к твоему мозгу, твоей душе, твоему таланту, если он есть. И здесь нагромождение разных «но» и нюансов…

Как живут прошедшие роли? Да нет, не мешают особо. Сыгранные роли во мне оставляют только теплые воспоминания — независимо от того, были они удачными или неудачными. Этому очень помогают фотографии старых спектаклей. Когда они попадаются на глаза, ты надолго над ними зависаешь, погружаешься в воспоминания о себе и о своих партнерах. Хотя это может навевать грусть, ты откладываешь эти альбомы с внутренней улыбкой.