Проспект премьер

Достучаться до человека

Юлия Савиковская

Спектакли офф-программы премии «Прорыв»-2016: «Идиот» (режиссер Максим Диденко) — Театр Наций, «Кроличья нора» (режиссер Денис Хуснияров) — Театр «Мастеровые», «Это все она» (режиссер Семен Серзин) — Прокопьевский драматический театр

«Это все она»

На Новой сцене Александринского театра 2-5 марта были показаны три спектакля офф-программы премии для молодых «Прорыв», проходящей в Петербурге уже седьмой раз под эгидой Театра «Приют комедианта» и театральных критиков Андрея Пронина и Жанны Зарецкой. Вручение премии состоится на Каменноостровской сцене БДТ. Офф-программа, предваряющая вручение премии, представила три постановки петербургских режиссеров, уже становившихся лауреатами «Прорыва» в другие годы, — Максима Диденко, Дениса Хусниярова и Семена Серзина. После каждого спектакля состоялись интересные обсуждения со зрителями. Все три режиссера являются ньюсмейкерами в современном театральном пространстве.

Максим Диденко совместно с Дмитрием Егоровым поставил «Молодую гвардию» в «Мастерской», а в прошлом году получил «Прорыв» за спектакль «Гоголь. Шинель», где Акакия Акакиевича играла актриса Гала Самойлова. Представленный в офф-программе «Идиот» (спектакль по роману Достоевского в жанре черной клоунады, с Ингеборгой Дапкунайте в главной роли) совсем недавно (декабрь 2015 года) поставлен Диденко в Театре Наций и уже стал в Москве сенсацией.

Денис Хуснияров, ученик Семена Спивака, поставил несколько спектаклей в Театре на Васильевском, а также был приглашен Юрием Бутусовым для постановки пьесы THE DEMONS в Театре имени Ленсовета. Недавно Хусниярову предложили художественное руководство Театром «Мастеровые» в Набережных Челнах, для первой постановки в котором режиссер выбрал пьесу американского драматурга Дэвида Линдси-Эбера «Кроличья нора», получившую в 2007 году Пулитцеровскую премию. Эта работа и была представлена петербургской публике.

«Это все она»

Семен Серзин является главным режиссером петербургского «Этюд-Театра», а также активно ставит на других площадках страны. Третий спектакль офф-программы — «Это все она» Серзин поставил в Прокопьевском драматическом театре по пьесе белорусского драматурга Андрея Иванова.

Интересно, что все три спектакля отчасти созвучны. Так или иначе они касаются проблемы коммуникации, особенно острой и даже, как принято говорить, «резонансной» в современном обществе.

«Кроличья нора»

История, рассказанная в спектакле Семена Серзина «Это все она», проста и лаконична. Мать (заслуженная артистка России Светлана Попова) и сын (Виталий Котов) практически не общаются. Причины накопленной сыном агрессии против матери из пьесы не вполне понятны (да, была смерть отца, но почему такая ненависть?). Мать принимает вполне «креативное» решение: старается пробиться к сыну через интернет. Она заводит страничку с ником «Тоффи» «В контакте» и находит в сети сына, существующего под именем «Тауэрский ворон». Каким-то чудом она быстро влюбляет в себя подростка, сумев в виртуальной реальности убедить его в том, что она — молодая девушка. Не побоялась мать и встречи в реальной жизни — в заветном месте сына, в его самодельном бункере на заводе. Что произошло дальше? Мы знаем лишь, что страничка сына «В контакте» была удалена, а на ее месте появилась грустная безликая собачка.

История «с вызовом», выхваченная из дискуссий о пользе и вреде виртуальной жизни, почему-то не убеждает. Сын — злой и романтичный, мать — несчастная и коварная… Персонажи какие-то плоские, иллюстративные… Но дело даже не в самой истории, вся «соль» — в форме задуманного представления. Артисты Светлана Попова и Виталий Котов работают прямо среди публики. Мы, зрители, становимся участниками единственной мизансцены спектакля — мы сидим по кругу, с нами же сидят и сын, и мать, периодически выбирая места то напротив друг друга, то (редко) рядом. Впрямую в этом кругу они никогда не общаются, но зато рассказывают нам — иногда опосредованно, говоря в пустоту (как сын, выплескивающий ненависть к матери и надевающий при этом на голову огромный птичий клюв), а иногда впрямую (как мать, все больше призывающая нас в свидетели своих попыток пробиться к сыну).

«Кроличья нора»

Для их общения в интернете режиссер использует большой экран, на котором они обращены друг к другу, но оба смотрят в свои компьютеры, и мы понимаем: каждый живет сам по себе, каждый — в своем пространстве. Эти сцены названы драматургом «свиданиями» — первым, вторым, третьим. Смысл свидания странен — оно не настоящее. Встречаются и беседуют два виртуальных «я», возникающих на наших глазах. И эти несуществующие на самом деле персонажи конфликтуют, расходятся с реальностью. Актеры смело и выразительно ведут свои роли, словно это им ни капли не сложно, словно персонажи им совершенно понятны — это почти они сами и есть. По возрасту, по психотипу — все совпадает. Во всяком случае, кажется, что совпадает… Спектакль маскируется под вербатим, под «свидетельское представление», его выразительный минимализм придает всему краски документальности, демонстративного отказа от всяческих театральных прикрас.

Спектакль Дениса Хусниярова «Кроличья нора» также минималистичен, но все же стилистически совсем иной. Тяжелая ситуация пьесы исследуется подробно, основательно. Речь идет о семье, в которой умер ребенок. Здесь возникают родители (Бекка и Хоуи), а также их близкие (сестра Бекки — Иззи, мать Бекки — Нэт. Американцы называют подобное «dealing with», «coping with something»: как справиться, как жить со знанием о том, что твой ребенок погиб, погиб случайно и бессмысленно — никто, включая его неумышленного убийцу, не желал ему зла.

«Кроличья нора»

Хуснияров, давно зарекомендовавший себя интересным выбором материала для постановки (чаще всего — западная проза и драматургия), и на этот раз сделал примечательный выбор. В России, пожалуй, избегают вслух говорить о смерти, тем более детской. В русской пьесе смерть ребенка всплывала бы наболевшей темой-призраком за умолчаниями, уходами в себя, представала бы трагедией, после которой дальнейшая жизнь семьи невозможна. В американской же пьесе перед зрителем раскрываются непривычные для российского зрителя подробные, хотя и очень аккуратные, обсуждения многочисленных проблем, возникающих после смерти ребенка: кому отдать его одежду, что сделать, чтобы его игрушки не напоминали о пережитой боли, как не зациклиться на пересматривании видеокассет, ходить ли в группу поддержки к другим родителям, потерявшим детей, как не обижаться на собственную мать, вспоминающую о смерти �