Парадная площадь

«АКТЕР НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НЕЛЮБОПЫТНЫМ К ЖИЗНИ»

Интервью с артистом театра им. Е. Б. Вахтангова Алексеем Гуськовым

Беседовала Елена Омеличкина

С 19 по 24 февраля на основной сцене БДТ им. Г. А. Товстоногова на радость петербуржцам пройдут гастроли Московского театра им. Е. Вахтангова. Спектакли Римаса Туминаса «Евгений Онегин», «Дядя Ваня» и «Ветер шумит в тополях» уже давно любимы нашим городом, премьеру постановки «Фальшивая нота» мы увидим впервые.

С исполнителем роли в этом спектакле — народным артистом России Алексеем Гуськовым мы поговорили о темах пьесы, о взаимодействии артиста с великим режиссёром и о многом другом.

— Алексей Геннадьевич, вы однажды сказали, что вам гораздо интереснее темы, которыми можно поделиться со зрителями, чем конкретный персонаж. Какие темы дня сегодняшнего вас волнуют?

— Моя недавняя работа в Театре им. Вахтангова — «Фальшивая нота». Мы играем эту пьесу с Геннадием Викторовичем Хазановым. Играем себе в радость, хотя начинали тревожно, потому что только два актера на сцене − это самоуверенно и нескромно для сцены Вахтанговского с его тысячным зрительным залом.

На первые репетиции наш режиссер Римас Туминас приносил и зачитывал нам цитаты из Огюста Родена: «Если бы общество покаялось в своих грехах, то, наверное, наступил бы рай на земле». Мы редко вспоминаем об этом в повседневной жизни, а потом сетуем на то, что несчастны. Может быть, мы где-то себе лжем? Может, проблема не в окружающем мире, а в нас самих? То, как зрители приветствуют нас по окончании спектакля, подтверждает, что тема собственного греха и освобождения от него для рождения себя — нового, им очень понятна.

Время меняется, хотя англичане и провели исследование, что, оказывается, не молоко становится хуже, а рецепторы во рту стареют, и поэтому вкусовые качества притупляются (Смеется. — Е. О.). Ругать время — дело бессмысленное, а принимать его полностью тоже неверно − значит, плыть по течению. Единственная возможность существовать в нем — это определить для себя самого, как у Маяковского: «Что такое хорошо и что такое плохо». Или как у Высоцкого, который в песне «Я не люблю» перечисляет то, что он не принимает, а значит, и не делает.

Мне близка фраза нашего художественного руководителя Римаса Туминаса: «Смысл есть в одном — не сдаваться, а драться, доказывать, и прочее − бессмысленно». Не сдавать свои позиции, потому что время очень шумное, время нас меняет, и если думать о будущем, то вероятно, как пишет Юваль Ной Харари, автор книги «Sapiens: Краткая история человечества», — мы с вами последние из homo sapiens. Я, конечно, говорю сейчас об этом с улыбкой, но это так. Мы живем во времена информационных революций, технологических изменений, когда приходит роботизация всего и вся, и человек невольно боится стать ненужным. На нас давит агрессивное информационное пространство, в котором можно выжить, только если ограждаешь себя от этого невероятного потока, сваливающегося на тебя ежесекундно. Как не превратиться в Соляной столб, который не слышит и не воспринимает чужую боль? На сегодняшний день, к сожалению, миром правит совершеннейший эгоцентризм, свойственный не только отдельным людям, но и существующий на уровне политики, бизнеса, на житейском уровне. Это невнимание к близким и ощущение собственной непогрешимости. В конечном счете, у нас у всех есть поступки, за которые нам стыдно, то, что мы бы хотели изменить и переделать.

Миллер — Алексей Гуськов. «Фальшивая нота», Театр имени Е. Б. Вахтангова (Москва)

— Вы начали говорить о «Фальшивой ноте», премьере этого сезона, которая впервые будет представлена петербургской публике. Ваш персонаж дирижер и скрипач Миллер в юности совершил страшное преступление.

— Юноша случайно зашел на работу к папе не вовремя.

— Да, но он прожил жизнь под украденным в концлагере именем. Это циничный поступок. Как вы считаете, после встречи с сыном своей жертвы и судом совести Миллер сможет услышать чистое звучание, творчески возродиться и окончательно избавиться от фантомов насилия? Меня поразил эпизод, когда в конце спектакля вы закрываете шляпой несуществующий пистолет. Миллер больше не нажмет на курок.

— По моей версии он избавился. Это рождение художника, его произведения, когда художник честно признается во всех своих грехах, очищается и слышит божественную музыку. Для меня симфонический оркестр — это идеальная модель устройства мира.

— Персонаж Геннадия Хазанова, несмотря ни на что, сумел сохранить человечность, отказался от мести.

— Они оба жертвы. Сорок лет Динкель живет одной идеей − найти человека, чтобы отомстить, но при встрече, как оказалось, месть не приносит успокоения. Необходимо взаимное снисхождение, как у Чехова: «Надо быть снисходительным». Эта мысль мне очень нравится! Быть снисходительным к чужим грехам. Миллер говорит Динкелю: «Если бы вы знали, сколько лет меня преследует этот мучительный стыд!», и тот слышит в этом глубочайшее покаяние. Динкель услышал в словах Миллера главное — этот человек несчастен. Так же, как и он сам.

— Непосильная ноша превратила Динкеля в униженного, полуразрушенного человека.

— Конечно. Геннадий Викторович замечательно играет эту роль. Люблю его как партнера. Это большой подарок для меня.

Миллер — Алексей Гуськов, Динкель — Геннадий Хазанов. «Фальшивая нота». Театр имени Е. Б. Вахтангова (Москва)

— Способно ли милосердие одного человека повернуть время вспять и предотвратить преступление другого?

— Что-то отмотать в прошлое и предотвратить невозможно, я думаю (Улыбается. Е. О.). А не допустить в будущем — можно. Эта тема очень большая, например, о покаянии целой нации, если говорить о немцах.

— Великий Караян, к сожалению, в молодости состоял в Национал-социалистической партии.

— Да мало ли где состоял и членом какой организации являлся Герберт фон Караян. Все люди — дети своего времени, также как рожденные в СССР были членами пионерской или комсомольской организации. Знаем и помним Караяна как величайшего дирижера прошлого столетия. Мы проживаем наши жизни во времени, которое не выбираем. Но у каждого есть личный выбо�