Парадная площадь

ВНИМАНИЕ! «МУХА-Ц» В ТЕАТРАЛЬНОМ ГОРОДЕ

Интервью с художником Ольгой Филипповой

Беседовала Анна Константинова

Не так давно в нашем городе появился новый театр — новость, по нынешним временам, довольно обыденная. К тому же Ольга Филиппова со своим спектаклем «Муха Ц» и заявила-то о себе не в театральном формате, а на выставке авторской куклы в залах Союза художников. Так что среди публики, возжелавшей увидеть нечто любопытное в «черном кабинете» для десяти зрителей мне довелось оказаться лишь случайно. По «наводке» друзей, участников выставки, проникнув за флизелиновый полог, я была неожиданно очарована зрелищем миниатюрных, декоративно обаятельных и трепетно комичных персонажей. За двадцать минут они разыграли известнейший сюжет очень по-своему, в неожиданно остроумных при кажущейся простоте приемах, в ясной драматургической логике и тщательно выверенной эстетике. Это было весьма занимательно для публики и в некотором роде поразительно для специалиста: кукольные герои двигались по «вертепному принципу», по прорезям… только в вертикальной плоскости ширмы, а не в «полу» вертепного домика. Какое-то совсем новое пространство, с новыми непривычными пластическими законами открывалось в коротеньком спектакле! Когда представление закончилось, из-за ширмы вышла большеглазая женщина с короткой стрижкой — художник, режиссер и исполнитель в одном лице.

Спустя некоторое время спектакль попал в поле зрения экспертов «Золотой маски», получил лауреатский диплом фестиваля «Рождественский парад». И, хотя прокатная судьба «Мухи» складывается не слишком триумфально (такой вот мини-формат, который в Москве давно открыла и успешно эксплуатирует театр «Тень», да и на фестивалях частенько встречаются спектакли для двоих, троих или даже одного зрителя), появление на «кукольном горизонте» нового, очевидно оригинального явления, невозможно не признать. И, конечно же, «Театр ОФ» возник не из ниоткуда, как выяснилось в нашей беседе с Ольгой Филипповой.

Ольга Филиппова: Я после школы поступила в медицинское училище, была у меня такая дилемма: стать художником или врачом? Но однажды, просто гуляя, я увидела объявление: «Набираем взрослых в художественную студию». И поэтому все-таки стала художником.

Анна Константинова: Что же это была за студия?

А это была очень необычная студия. Когда-то в 1980е в Ленинграде собралась такая группа «Эрмитаж», ее основал по собственному методу Григорий Яковлевич Длугач. Когда-то он учился у Петрова-Водкина, а потом, копируя работы старых мастеров в Эрмитаже создал неофициальную «эрмитажную школу». Вот его ученики и набрали ту студию, куда я пришла по объявлению: Марк Тумин, Сергей Даниэль, Юрий Гусев…

Все они преподавали в официальных учебных заведениях, но захотели обучать и всех желающих. Люди приходили, показывали свои рисунки, или просто рассказывали, что они хотят рисовать. Это был 1992-й год. Мы занимались копированием старых мастеров, рисовали натюрморты — причем каждый делал что-то свое, к каждому был индивидуальный подход, и я в эту атмосферу полностью погрузилась. Училась видеть, напитывалась всем, что говорили эти художники.

Потом в эту студию пришел Александр Михайлович Даниэль, и как-то он мне сказал: «Оля, вообще-то вам нужно поступать в театральный. И обязательно на постановочный. Это ваше». Это был уже 1996-й год, в студии я проучилась уже четыре года и вообще-то хотела на отделение костюма. Но все-таки поступила на курс Марка Александровича Смирнова.

Студенческие годы дались мне тяжело. В том плане, что я не чувствовала контакта с мастером. Студийные учителя совсем иначе с нами работали, а здесь мастер не признавал моих учителей. И поэтому было очень сложно добиваться взаимопонимания, все время казалось, что это — не мое.

Это серьезное испытание на прочность намерения…

Да, но почему-то Марк Александрович видел во мне что-то. Например, на первом курсе у нас была тема «Мастерская художника» — и я сделала работу по Андрею Тарковскому. И когда показала свою работу, мастер сказал: «Ты доказала, что правильно выбрала профессию». И, хотя потом у нас с ним было еще много недопонимания, он меня удержал.. И поэтому дал очень много.

А макет у нас преподавал Алексей Васильевич Сологуб, человек безумно требовательный! Никаких поблажек, просто монстр! Принесешь ему сделанный «один к двадцати» рояль, вроде бы все отлично склеено — а он на этот рояль нажмет и так, и этак… Если ножка отвалится — все, работу не принимает, иди переделывай. Он довел нас до третьего курса и умер. Пришел его ученик — и это, конечно, было уже совсем не то. А тема макета до сих пор для меня очень важна. Сологуб дал нам мастерство рукотворное и представление о технологи, чертежах и прочем.

И это очень видно в ваших спектаклях. А что же насчет театрального костюма, о котором вы когда-то мечтали?

Костюм нам преподавала Ирина Геннадьевна Чередникова — и с ней сложились очень теплые отношения. Мне кажется, мы с ней очень хорошо понимали и чувствовали друг друга. И потом, когда после института я переехала в Москву и попала в театр Анатолия Васильева, то работала именно с костюмами. Правда, не поставила там ни одного спектакля, но зато много смотрела Васильева — и это было мне очень близко.

Там я и стала придумывать что-то, что можно было бы сделать руками. Для себя, не для театра… С живописью у меня как-то не сложилось, а вот связать макет с картиной, через интерьер, через театр… И я стала делать такие композиции: брала какой-нибудь реально существующий интерьер (барокко или рококо), стилизовала и делала внутри него какую-нибудь сценку. Было у меня несколько таких…

Инсталляций?

Что-то вроде. Скорее даже настенное панно. Объемное. С этими работами я участвовала в выставках и начала интересоваться кукольной миниатюрой. А именно — тем, что делается в теме кукольного дома. Она очень развита на Западе, особенно в Америке. Это целая индустрия: люди покупают сначала дом, потом постепенно обставляют его. Мне это было интересно, но все-таки сводилось к чисто ремесленному подходу, бытовому: дом и мебель.

Без действенной составляющей?

Да, а хотелось это как-то оживить. Среди уже имеющихся форм я ничего не нашла подходящего и решила придумывать свое.

А хотелось театрального чего-то?

Да, какой-то игры, какой-то жизни… И я стала делать световые объекты, вроде люстр с какой-то игрой фактурами, фигурками, которые оттуда выглядывают. Муж научил меня паять — и все эти резисторы, светодиоды я по его схеме свободно сооружала: три, шесть, девять лампочек… Эти объекты я тоже выставляла не раз.

А потом познакомилась с одной американкой, которая тоже занимается авторскими куклами. Это было очень интересно — соединить наши работы, и мы сделали общую выставку: ее куколок поселили в мои интерьеры. Потом меня нашел один человек, который в Чехии купил небольшой исторический замок.